Давайте найдем рекомендацию! Просто введите название книги.

WTFbook ___________ 
ГЛАВНАЯ 
сервис книжных рекомендаций

Давайте найдем рекомендацию! Просто введите название книги.

Аnastasi 17 мая 2020 г. 19:30

10 книг о высшем обществе

1. "Госпожа", Л. С. Хилтон. 

Она всегда добивается поставленной цели!

После открытия собственной художественной галереи в Венеции Джудит Рэшли – теперь Элизабет Тирлинк – считает, что наконец может пожить в свое удовольствие. У нее есть деньги, прекрасная квартира и гардероб, о которых она всегда мечтала, не говоря уже о том, что ею интересуется российский олигарх. Но случайная встреча на Ибице провоцирует ряд событий, в том числе и убийство. Джудит понимает, что ее жизнь вернулась на круги своя. Оказывается, она, даже не догадываясь об этом, в панике схватила не только картину, но и кейс, в котором под подкладкой был спрятан рисунок якобы Караваджо. И вот теперь ее шантажируют, требуя вернуть этот рисунок. На этот раз на карту поставлено гораздо больше, чем ее репутация. Как далеко сможет зайти разъяренная Джудит, чтобы избежать смерти?

«Госпожа» – это стильный, эффектный остросюжетный детектив, вторая книга трилогии, в которой действует прекрасная и жестокая Джудит Рэшли, чьи поступки невозможно предсказать до последней страницы.

2. "Снобы", Джулиан Феллоуз. 

Эдит Лавери, красивая блондинка с большими глазами и приятными манерами, вместе с друзьями отправляется на экскурсию в Бротон-Хаус. Здесь она встречает Чарльза, графа Бротона, которого считают самым завидным женихом. Чарльз влюбляется в Эдит и делает ей предложение. Девушка соглашается. Но действительно ли она любит Чарльза? Или его титул, его положение в обществе и все, что с ним связано? Эдит старательно играет роль графини Бротон, но очень скоро размеренная жизнь аристократического дома начинает казаться ей нестерпимо скучной. А тут неожиданно в поместье начинают снимать телевизионный сериал, и она обращает внимание на красивого и вроде бы успешного актера, который гораздо ближе ей по духу и положению…

3. "Возвращение в Брайдсхед", Ивлин Во. 

«Возвращение в Брайдсхед» (1944) – одна из величайших книг прошлого столетия. Она входит в список 100 лучших англоязычных романов ХХ века по версии издательства «Modern Library», дважды экранизирована – в 1981 и в 2008 годах, переведена на все ведущие языки мира.

История непростых отношений художника Чарльза Райдера с представителями эксцентричной аристократической семьи Флайт. История дружбы и ее утраты, любви и предательства, веры и фанатизма. Но прежде всего – это история заката эпохи «золотых двадцатых» с ее беззаботной жизнью, роскошными поместьями и шумными вечеринками.

4. "Прекрасные и проклятые", Френсис Скотт Фицджеральд.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд, возвестивший миру о начале нового века – «века джаза», стоит особняком в современной американской классике. Плоть от плоти той легендарной эпохи, он отразил ее ярче и беспристрастнее всех. Эрнест Хемингуэй писал о нем: «Его талант был таким естественным, как узор из пыльцы на крыльях бабочки». Все мы помним потрясающий роман «Великий Гэтсби» и его блестящую экранизацию с Леонардо Ди Каприо в главной роли. В этот раз Фицджеральд знакомит нас с новыми героями «ревущих двадцатых» – блистательным Энтони Пэтчем и его прекрасной женой Глорией. Дожидаясь, пока умрет дедушка Энтони, мультимиллионер, и оставит им свое громадное состояние, они прожигают жизнь в Нью-Йорке, ужинают в лучших ресторанах, арендуют самое престижное жилье. Не сразу к ним приходит понимание того, что каждый выбор имеет свою цену – иногда неподъемную…

5. "После бала", Энтон Дисклофани. 

1957 год. Хьюстон, Техас. Доллары здесь льются рекой, так же как нефть, но свободу и власть они дают только мужчинам. Их роскошные жены распоряжаются прислугой, сплетничают и пьют коктейли. А Сесе Бьюкенен еще и ищет в каждом номере журнала фото своей подруги Джоан, самой красивой и самой богатой среди юных звезд Техаса. Джоан мечтала любой ценой вырваться из этого города и этой жизни. Бросая обществу вызов за вызовом, она крала для себя недели, месяцы свободы. И заставляла Сесе чувствовать себя преданной, пока однажды не доверила ей свою тайну и план побега…

6. "Богема", Дафна Дюморье. 

Книги английской писательницы Дафны Дюморье (1907–1989) стали классикой литературы XX века. Мастер тонкого психологического портрета и виртуоз интриги, Дюморье, как никто другой, умеет держать читателя в напряжении. Недаром одним из почитателей ее таланта был кинорежиссер Альфред Хичкок, снявший по ее произведениям знаменитые кинотриллеры, среди которых «Ребекка», «Птицы», «Трактир „Ямайка“»…

В романе «Богема» (1949; ранее на русском языке роман выходил под названием «Паразиты») она рассказывает о жизни артистической богемы Англии между двумя мировыми войнами. Герои Дафны Дюморье – две сводные сестры и брат. Они выросли в семье знаменитых артистов – оперного певца и танцовщицы. От своих родителей молодые Делейни унаследуют искру таланта и посвятят себя искусству, но для каждого из них творчество станет способом укрыться от проблем и страстей настоящей жизни.

7. "Семейная тайна", Т. Дж. Браун. 

1913 год. Англия. Эпоха короля Эдуарда. Высшее аристократическое общество, в котором живут по неписаным, но незыблемым законам.

Три молодые женщины, вынужденные после смерти отца переехать в огромное поместье дяди неподалеку от Лондона, не желают подчиняться традициям. Ровена Бакстон считает, что в человеке главное не богатство и не положение в обществе, ее младшая сестра Виктория мечтает поступить в университет и стать ученым, как ее отец. Выросшая и воспитанная вместе с ними Пруденс Тейт, дочка горничной, мечтает занять достойное положение в обществе. Узы, связывающие этих трех женщин, сильнее, чем узы крови. Они бросают вызов высшему свету в годы, когда над Англией сгущаются тучи грядущей войны.

Впервые на русском языке!

8. "Театр", Уильям Сомерсет Моэм. 

«Театр» – самый известный роман Сомерсета Моэма.

Тонкая, едко-ироничная история блистательной, умной актрисы, отмечающей «кризис середины жизни» романом с красивым молодым «хищником»?

«Ярмарка тщеславия» бурных двадцатых?

Или – неподвластная времени увлекательнейшая книга, в которой каждый читатель находит что-то лично для себя?

«Весь мир – театр, и люди в нем – актеры!»

Так было – и так будет всегда!

9. "Гордость и предубеждение", Джейн Остин. 

По соседству с бедной, но уважаемой семьей Беннет поселился богатый и загадочный мистер Дарси. Одной из пяти дочерей миссис Беннет удалось покорить сердце молодого аристократа. Но энергичная красавица Элизабет Беннет его отвергла. Он показался ей слишком надменным и самодовольным. Да и слишком большой казалась разница в их общественном положении, а злобные сплетни окружающих довершили дело. Лишь постепенно Элизабет и мистер Дарси, преодолевая гордость и предубеждения, лучше узнают друг друга, и их соединит настоящая любовь, которой подвластны любые преграды…

10. "Богатый мальчик (сборник)", Френсис Скотт Фицджеральд. 

Фрэнсису Скотту Фицджеральду принадлежит, пожалуй, одна из ведущих сольных партий в оркестровой партитуре «века джаза». Писатель, ярче и беспристрастней которого вряд ли кто отразил безумную жизнь Америки 20-х годов, и сам был плотью от плоти той легендарной эпохи, его имя не сходило с уст современников и из сводок светских хроник. Его скандальная манера поведения повергала в ужас одних и вызывала восторг у других. Но эксцентричность и внешняя позолота канули в прошлое, и в настоящем остались его бессмертные книги.

Каждой твари — по одиночной камере.

Люди в чёрном, инициатива XCOM, да хоть Ночной дозор — в современной фантастике полным-полно организаций, тайно противостоящих угрозам, о которых широкой публике знать нельзя.

Но их всех легко затыкает за пояс одна-единственная организация, придуманная не командой авторов или сценаристов, а толпой анонимов из интернета — SCP. Этот вымышленный фонд превосходит любой другой и по масштабам работы, и по жестокости, и уж тем более — по чудовищности тех явлений, с которыми приходится работать. Рассказываем его историю.

 SCP-610, Ненавидящая плоть. Художник — Алексей Андреев; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCPКоллективное сознательное

В нашем мире Фонд SCP — это огромная wiki-база, которую постепенно заполняют люди со всего мира. И не одна база, ведь во многих странах есть свои версии, в которых записаны данные как оригинальной wiki, так и собственного сочинения.

Статьи в SCP описывают тысячи объектов, собранных вымышленным Фондом в своих стенах. Всё началось с SCP-173, бетонной уродливой фигуры, движущейся лишь тогда, когда её не видят. В будущем «Скульптура» стала маскотом Фонда и неким эталоном хорошей крипипасты. Её придумали ещё в 2007 году где-то в недрах 4chan, но идея быстро вышла за рамки одной имиджборды.

Суть SCP — сухое документирование «крипипасты», городской легенды или любой другой выдумки, превращение традиционно расплывчатого хоррор-фольклора в наукообразные wiki-статьи.

Доктор, курировавший проект, так отвечал на предложения моргать по очереди: «Много таких было, до сих пор перед глазами как живые»

Уже в 2008 году SCP оформилась в виде полноценной базы, её объемы росли с пугающей скоростью. Туда тащили всё: изощрённые концепции из фантастики, известные сказки и страшилки, всяких созданий из массовой культуры. Наконец, туда несли самое ценное — собственные идеи, которые, как правило, оказывались самыми тревожными и нетривиальными приобретениями Фонда.

Свыше четырёх тысяч объектов сейчас находится в особых условиях содержания, а значит — и в статьях. В этот момент путём конкурса решается, что же за тварь (или предмет?) получит юбилейный код SCP-4000. Впрочем, четыре тысячи — лишь верхушка айсберга. Во-первых, номера после этого уже заполняются, во-вторых — в черновиках «погибло» ещё больше объектов, а каждый региональный филиал считает своим долгом содержать свою собственную базу.

В среде SCP-фанатов принято разделять эпохи, точнее — тысячи объектов, и это вполне рациональная классификация. Для первой тысячи характерна некая традиционность. Например, самый страшный «Кетер» (класс объектов, проявляющих явную враждебность к людям) в первой тысяче — это SCP-682, «Неуязвимая рептилия», злобная тварь с невероятной регенерацией.

Среди других примеров — разумный вирус, биологическая материнская плата, агрессивная биомасса, библейский персонаж, убивающий всё на своём пути. Все они хорошо прописаны с помощью отчётов об экспериментах: именно такие документы лучше всего проявляют аномальные свойства, их пределы и границы, в том числе те, которые нарушать нельзя.

  Неуязвимую рептилию держат в резервуаре с соляной кислотой — чтобы постоянный урон обгонял регенерацию. Автор иллюстрации: DarthMoga

Ко второй тысяче самые доступные «залежи» идей оказались выработаны, и пытливые умы стали усложнять свои творения. Зачастую объекты второй тысячи избегают банального членовредительства и применяют небанальное (либо вообще никакое). Катапульта, бросающая случайных жертв в стены, скелет-конструктор, летающая хищная кожа — кажется, тогда все поняли, что объект SCP должен пугать не эффективностью убийства, а его хитроумностью.

Третья тысяча объектов отличается тем, что их почти невозможно описать двумя словами, настолько мудрёные особенности их поведения. Например, там есть сущность, способная принимать любую форму, чтобы напугать как можно больше людей. Однако её познания об ужасах остановились на дешёвых хоррорах середины прошлого века и только поэтому она пока что безвредна. Ещё есть вход в параллельное измерение, где все организмы, в том числе неорганические, погибли в 3 часа ночи 20 апреля 2016 года. Сигнал неизвестного происхождения, транслирующий вроде бы пытку вроде бы гуманоидного существа.

  SCP-2000, Deus Ex Machina — «бэкап» цивилизации, созданный Фондом на случай гибели человечества. Художник — Павел Кобызев; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Четвёртая тысяча — эра постмодернизма и нелепых аномалий, не несущих вреда, не имеющих смысла и, к несчастью, плохо продуманных. Лучший пример — одеяло, которое призывает к спящему под ним ребёнку пылающего скелета в косухе и цепях. Скелет желает ребёнку спокойной ночи и исчезает. Может, в SCP теперь записывать и резиновых уточек? Хотя, стойте, они там уже есть.

Такова обратная сторона популярности — огромный процент «брака», то есть статей, автор которых не удосужился проявить фантазию и пошёл по одной из проторенных троп. Список клише висит на сайте SCP: порталы в иные измерения, сводящие с ума предметы обихода, бесформенные массы плоти, смертоносные болезни и ещё ряд штампов, которые удивят разве что совсем далёкого от фантастики человека, а модераторов и завсегдатаев фэндома уже давно утомили.

Благодаря растущей популярности фэндом SCP начал страдать и другими болячками, которые свойственны фанатским сообществам. Так, статьи «ветеранов» фэндома нередко избегают объективной критики, и на сайт попадает то высоколобая чушь, написанная научным языком, то банальщина.

Вирусы разного рода (на фото SCP-742) были допустимы в первой тысяче, но теперь это моветон

Из-за придирчивости и занудства других участников сообщества в SCP постоянно меняются критерии классов: «Евклид» (объекты, свойства которых не до конца понятны) приписывался даже тем объектам, которые спокойно лежат на хранении, а «Кетер» — явлениям, чья угроза слишком потенциальна и недостаточно реальна.

Библиотеку SCP можно считать уникальной формой фольклора, благодаря общедоступности интернета получившей шанс на появление и развитие. А документальный стиль лишь усиливает эффект от чтения: многие подробности в тексте замазаны цензурой и пугают неизвестностью, сухая констатация аномалий и трагедий щекочет нервы не хуже, чем ставшие стандартом в жанре ужасов отрывочные описания.

  SCP-016, «Разумный вирус», интересен в первую очередь теми опытами, которые над ним ставили. Художник — Дмитрий Десятов; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Как любое народное творчество, статьи SCP служат источником вдохновения для отдельных творческих личностей. Правда, сейчас к базе обращаются редко, а большой кинематограф и игровая индустрия вообще не видят богатства, лежащего перед ними.

Что же они упускают?

«Сверхъестественное» здорового человека

Во вселенной, о которой мы говорим, Фонд SCP ищет и обезвреживает существ, явления или предметы, чьи свойства необъяснимы с точки зрения официальной науки. Однако такие объекты не уничтожают: Фонд любыми средствами захватывает их и запирает в одном из бесчисленных бункеров, а если такое невозможно — огораживает саму зону обнаружения, пусть даже там окажется целый город.

  Бункеры Фонда работают под прикрытием. Художник MrKlayне считает наличие огромного логотипа Фонда прямо на крыше нарушением скрытности  

Отсюда и название SCP, которое можно расшифровать и как Secure, Contain, Protect (Обезопасить, Удержать, Сохранить), и как Special Containment Procedures (Особые Условия Содержания). В большинстве случаев создание и сохранение этих «особых условий» обходится тяжелее и дороже, чем поимка объекта.

Структуру Фонда трудно с чем-то сравнить. У него есть полномочия на любые действия, выданные всеми государствами мира, огромные бюджеты, позволяющие организовать предприятие любой дороговизны, и сотни тысяч, если не миллионы человек персонала. Фонду удаётся сохранять анонимность несмотря на исполинскую величину — соблюдение абсолютной тайны остаётся одним из главных приоритетов.

  Учёные Фонда сами пытаются разрабатывать аномальные технологии, зачастую прибегая к тауматургии. Художник — Руслана Гора; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Фонд содержит несколько отделов самой разной направленности, а потому избегает пользоваться услугами людей за пределами организации. Мобильные оперативные группы — отряды исключительных по своим способностям солдат, готовых обезвредить любую хоть немного уязвимую угрозу. Понятно, что против неуязвимой сущности нет смысла выставлять хоть целую дивизию бойцов.

Научный отдел изучает все доступные аномалии, чтобы разработать методы их удержания в четырёх стенах. Зачастую наука не может объяснить, с чем именно столкнулась, но путём экспериментов всё равно выясняет, где лежат границы опасности объекта.

  Камера водных испытаний. Жертвуя сотнями, Фонд спасает миллионы. Автор — КурсаНТ; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Отдел внешних связей создаёт прикрытие для всех ветвей Фонда, нанимает персонал, стирает упоминания и воспоминания о Фонде, а если нужно — то и самих свидетелей. В стенах организации этим занимается Отдел внутренней безопасности: он вычисляет как предателей, работающих на кого-то за пределами Фонда, так и просто бестолковых людей, чья беспечность может погубить всех.

Есть ряд других отделов, но самый важный из них — это Инженерно-техническая служба. Именно её сотрудники проектируют, строят, улучшают и чинят все камеры содержания. Ловля и доставка объекта, стирание памяти и заметание следов — всё это не менее важные задачи, только по времени они занимают считанные месяцы, если не меньше. Совсем другое — держать очередную аномалию в заточении десятки лет, а потенциально — целую вечность.

Уровни допуска

Фонд SCP — очень хрупкая организация. Во-первых — некоторые объекты содержания без проблем могут её похоронить, а заодно разрушить несколько вселенных разом. Во-вторых — сама информация о подобных явлениях опасна. Поэтому Фонд строжайше соблюдает уровни доступа по принципу минимально необходимой информации.

Уровень 0, для общего пользования. Его получают сотрудники, далёкие от объектов как физически, так и в плане работы. Канцелярия, бухгалтерия, логистика, сисадмины, уборщики — эти работники Фонда вообще ничего не знают об аномалиях и не имеют понятия, с чем работают на самом деле.

  Останки объектов, подопытных и других жертв кремируются. Работники мусоросжигателя могут и не знать, что они утилизируют. Художник — Дмитрий Фомин; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Уровень 1, для служебного пользования. Если сотрудник предыдущей категории работает достаточно близко к одному из объектов, хотя и никак с ним не взаимодействует, он получает такой уровень доступа.

Уровень 2, для ограниченного пользования. Сотрудник обладает базовой информацией об объекте, с которым работает. В эту категорию попадают научные сотрудники, полевые исследователи, охранники, инженеры, поддерживающие камеры содержания в порядке.

  Камеры содержания строятся под каждый новый объект, и потому уникальны. Хотя есть и универсальный жилой блок для объектов-гуманоидов. Художник — Дмитрий Фомин; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Уровень 3, секретный. Подробности обнаружения и поимки объекта, а также дальнейшие планы — всё, что нужно для координации работы целых отделов. Таким уровнем доступа наделены начальники охраны и кураторы научных исследований, а ещё — оперативники мобильных групп.

Уровень 4, совершенно секретно. Он подразумевает данные по целым филиалам и группам объектов. Соответственно, такого доверия заслуживают лишь высшие руководители Фонда — директор по безопасности, командиры мобильных групп и начальники отделов.

Уровень 5, Таумиэль. Доступна любая информация, какая только есть у Фонда. Столь высокий уровень доступа назначен только членам совета О5, который управляет всем Фондом. Сам факт существования О5 оспаривается, благо сотрудникам с низким уровнем доступа о совете даже не говорят.

Незаменимых нет

Уровень доступа — важный показатель для понимания работы Фонда, но не самый увлекательный. В отличие от кадровой структуры SCP, где сотрудники ранжируются по степени контакта с объектами.

Класс А — настолько ценный персонал, что ему нельзя приближаться к аномалиям. Им запрещено находиться в тех комплексах, где содержатся объекты SCP. Высший совет О5 как раз и принадлежит к этой группе.

Класс B — допускается только к тем объектам, которые прошли карантин и не оказывают никакого воздействия на разум.

Класс C — допускается к любым объектам, если те не проявляют враждебности и не угрожают ничьей безопасности (по крайней мере — здесь и сейчас).

Наконец, класс D — расходный материал. Именно благодаря персоналу класса D Фонд SCP остаётся самой жестокой тайной организацией. Работников класса D набирают из числа преступников, отдавая приоритет приговорённым к смертной казни.

Если бы они могли выбирать сами — выбрали бы электрический стул, ведь именно их будут отправлять в камеры содержания к враждебным и опасным объектам. Не из кровожадности: многие объекты — живые существа, которым нужна еда и за которыми нужно убирать отходы. Есть и такие, которым требуется регулярно кого-то убивать, истязать или творить совсем безобразные вещи. Персонал класса D для того и нужен.

  Работник D-класса гибнет от действия SCP-409 («Инфекционный кристалл»). Наука требует жертв. Художник — Daniel Temirov; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Впрочем, Фонд на самом деле кровожаден. Каждый месяц сотрудников класса D либо обрабатывают амнезиаками (средствами для стирания памяти), либо убивают. Если нарушится герметичность одной из камер содержания — их тоже убьют. Случится авария — убьют.

Сколько сотрудников класса D ежедневно «тратится» на содержание объектов — одному совету известно. Бывает, что привычные источники смертников не справляются, и таковых набирают из обычных граждан. А то и сотрудника рангом повыше за провинность разжалуют в D.

  При первой попытке проникнуть внутрь SCP-004 погибли 10 из 12 сотрудников класса D. Художник — Дмитрий Фомин; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Вообще-то есть ещё и класс E, но это временное обозначение для персонала, который ещё не определили в одну из других категорий.

Сорта катастрофы

Наконец, классификации подверглись и сами аномалии. Так велика оказалась тяга интернет-сообщества к ранжированию по категориям. Впрочем, в случае с объектами названия классов кратко и ёмко описывают степень угрозы, что достаточно важно для понимания.

Для простоты участники фэндома придумали «правило коробки». Оно не отражает потенциальный вред от объекта, зато идеально описывает его склонность к нанесению этого вреда.

Безопасные объекты не могут навредить окружающим самостоятельно. Их аномальные свойства сами по себе безопасны, но могут повредить при злонамеренном их использовании.

Если положить объект в коробку, убрать подальше, и ничего не случится, то перед вами «Безопасный» объект.

  SCP-272, «Старый железный гвоздь» . Прибивает тень человека к одному месту, в результате и сам человек не способен уйти, пока кто-нибудь не вытащит гвоздь из земли. Художник — Дмитрий Фомин; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Объекты класса «Евклид» не отличаются той же пассивностью, что и «Безопасные» объекты. Им свойственна нестабильность, резкая смена состояний, каждое из которых нужно контролировать особо, а некоторые ещё и самостоятельны.

Если положить объект в коробку, убрать подальше, и вы не знаете, что случится, то перед вами «Евклид».

  SCP-312, «Атмосферные медузы» , газовые организмы, питающиеся любыми крупными млекопитающими, в том числе людьми. Художник — Илья Емельянов; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Наконец, класс «Кетер». В отличие от первых двух групп, объекты класса «Кетер» целенаправленно применяют свои свойства для нанесения вреда, либо способны нанести ущерб всемирного масштаба. Целью могут быть как отдельные люди, так и само мироздание. Ещё их отличает наивысшая сложность содержания: даже самые многоуровневые и защищённые системы лишь откладывают неизбежный выход объекта класса «Кетер» из-под контроля. Поэтому такие аномалии стараются уничтожить, а не содержать — и сохраняют в случае невозможности уничтожения.

Если положить объект в коробку, убрать подальше, и в результате случится катастрофа с немыслимыми жертвами, то это «Кетер».

  SCP-1861, «Команда подлодки «Винтерсхаймер». Аномальная субмарина, вызывающая вокруг себя дождь из крови и спинномозговой жидкости, а её «экипаж» вербует случайных людей. Художник — Алексей Андреев; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Природа объектов класса «Таумиэль» строго противоположна. Невероятно мощные и редкие аномалии, способные поглотить эффекты «Кетера», обратить их вспять или восстановить всё заново.

Если объект и есть коробка, то это «Таумиэль».

  SCP-1968, «Тор глобальной ретропричинности». Изменяет всю окружающую вселенную, превращая её в другую. Художник — Александр Кригерманн; иллюстрация создана в рамках арт-проекта ARTSCP

Кроме основных классов, есть и парочка служебных. Нейтрализованные объекты — с ними всё ясно, их свойства исчезли, либо сам объект был физически уничтожен. Обоснованные объекты — это те аномалии, которые получили объяснение, либо распространились настолько широко, что стали нормой. Одна из них — Его Величество SCP-MDLXI, корона из чистого золота самой искусной работы. Всякий смертный, кто узнает об Его Величестве и осмелится молвить вслух речь об её ослепительном сиянии или письмом вознесёт хвалу величайшей из корон, сможет живописать Его Величество лишь высоким слогом и ни слова дурного не сумеет против Его Величества произнести. Поздравляем, теперь вы один из нас.

Окно в кунсткамеру

Итак, теперь вы немного представляете себе, как работает Фонд. Разведка изучает слухи, находит след и узнаёт точное местонахождение нового объекта. Научный отдел изучает известные свойства аномалии и составляет список мер, необходимых для нейтрализации объекта. Инженеры проектируют камеру, способную удержать нового гостя, а также подключают систему ликвидации на случай бегства.

На место вылетает мобильная оперативная группа и ценой многих жертв обезвреживает существо (или забирает его без сопротивления — бывает и такое). Агенты Фонда устраняют все последствия операции, стирают память случайным свидетелям и пускают в СМИ легенду, объясняющую любые подозрительные изменения. Объект запирают в камере на долгие годы, а учёные готовятся к бесконечным циклам экспериментов и наблюдений.

Им всем нужно быть готовыми к любому, самому неожиданному «гостю». В том числе такому, которого невозможно запереть в камере. Описать их целиком, даже вкратце — труд бесполезный. Поэтому из огромной базы объектов SCP я отобрал такие, которые сам считаю наиболее оригинальными, пугающими не банальной жестокостью или жаждой убийства, а самой своей сутью.

SCP-1986, «Вымышленная библиотека»Тип: безопасный

Представляет собой туннель двухметровой ширины и неизвестной глубины. Достоверно известно лишь, что туннель длиннее 274 тысяч километров — таким образом, он далеко выходит за пределы Земли. Вдоль стен располагаются полки, уставленные книгами самого разного происхождения: на живых, мёртвых и несуществующих языках, известные произведения, написанные чуть иначе, труды никогда не живших авторов и аналитика явлений, неизвестных нашей науке.

В туннель постепенно уходит воздух, и это пугает, ведь в нём запросто поместится вся атмосфера Земли

Судя по найденным в библиотеке изданиям, она представляет собой мысленный эксперимент Хорхе Борхеса, гипотетическую библиотеку, где каждая книга — перебор всех типографских знаков (букв, пробелов и так далее). В таком хранилище должны находиться абсолютно все возможные и невозможные письменные труды. Разница в том, что SCP-1986 хранит только те варианты перебора знаков, из которых складывается хоть немного осмысленный текст.

Поэтому в SCP-1986 можно найти сочинения президента Вудро Вильсона о судьбе Имперских Штатов Америки, советы для юных леди об уместном применении своего хвоста в высшем обществе, историю отношений Марса и Земли, англо-дельфиний словарь и учебник неизвестной нам математики.

Обнаружена в подвале библиотеки, которая ныне действует как прикрытие для работы Фонда.

SCP-1078, «Глаз — похититель зрения»Тип: Евклид

Примитивный стеклянный протез человеческого глаза. Проявляет аномальные свойства после установки в пустую глазницу, причём неважно — удалено ли яблоко давно или же изъято совсем недавно для эксперимента. Всего за пару часов протез выпускает медные «волоски», которые присоединяются к мозгу. К испытуемому постепенно возвращается зрение (точнее, к протезу, в роли которого выступает SCP-1078) и достигает предельной чёткости, возможной для человеческого глаза.

Через несколько месяцев SCP-1078 медленно ухудшает восприятие отдельных людей, выбранных случайно. Поначалу испытуемый видит их размытыми, а голоса слышит будто из плохо настроенного приёмника. Со временем эти люди пропадают полностью, даже с фотографий и видео, испытуемый способен ощущать их лишь тактильно.

В течение двух лет испытуемый перестаёт видеть вообще всех людей, кроме себя. Позднее носитель SCP-1078 страдает от галлюцинаций и других расстройств психики. Как правило, испытуемый убивает себя либо вырывает протез из глазницы, что приводит к смертельному кровоизлиянию в мозг.

SCP-116, «Хрупкий мальчик»Тип: Евклид

Выглядит как ребёнок девяти лет, почти весь покрытый шрамами. В его скелете нет ни одного сустава, в сущности — это одна-единственная кость. Ткани костей аномально хрупкие, но любые переломы срастаются за считанные секунды. При любом мышечном усилии кости ломаются, позволяя SCP-116 совершить движение, а потом соединяются вновь до следующей попытки пошевелиться.

Однако класс «Евклид» был назначен не поэтому. Речь SCP-116 звучит как ломаный английский, в котором одни слова заменены случайным образом на другие. Исследователи, говорившие с SCP-116, стремительно теряли когнитивные способности вплоть до слабоумия. После множества неудачных попыток расшифровать бессмыслицу, произносимую объектом, всерьёз рассматривается идея устранить его.

SCP-1812, «Экстралунарный мем»Тип: Кетер

Астероид диаметром восемь километров, вращающийся по орбите высотой 180 километров вокруг Земли. SCP-1812 невозможно обнаружить до тех пор, пока другой человек, которому известно об астероиде, не расскажет о нём.

Все, кто узнал о существовании SCP-1812, воспринимают мир иначе. Они лучше видят ночью из-за отражённого света астроида. Но важнее другое: приливные циклы для жертв меметического воздействия объекта проходят с учётом влияния SCP-1812, то есть — отливы гораздо ниже, а приливы — выше. А значит, большинство мегаполисов планеты для таких людей — затопленные руины.

Видимый размер SCP-1812 больше, чем у Луны, из-за очень близкой орбиты

Жертва SCP-1812 погибает от удушения, если не может покинуть «подводное» место. Так умер первооткрыватель объекта: он попытался уплыть из окна своей комнаты на самодельной лодке. Несмотря на падение с огромной высоты, причиной смерти стала гипоксия, как от утопления. Поэтому Фонд предпринимает огромные усилия, чтобы информация о SCP-1812 не покидала узкий круг лиц.

SCP-3326, 3 мая 2005 года доктор Тобиас Скрэнтон погиб в автомобильной аварии в 1964 годуТип: Таумиэль

Фонд долгие годы искал способы обезопасить мир от влияния аномалий, и эти исследования увенчались успехом. В 1993 году доктор Тобиас Скрэнтон разработал так называемый якорь реальности — устройство, блокирующее любые аномальные изменения континуума. Правда, в небольшом радиусе, но и это было триумфом. Фонд построил свыше полутора тысяч якорей реальности Скрэнтона и успешно применял их как в поимке, так и в содержании объектов.

Однако в 2005 году кто-то вмешался в саму историю вселенной. Из-за этого Тобиас Скрэнтон погиб в аварии в 1964 году, а его технология так и не появилась. Поменялись фундаментальные законы физики, потому что пропали экзотические частицы, необходимые для постройки модулей. Все документы, архивы и воспоминания стёрлись, исчезли неактивные якоря реальности. Но те из них, что работали на момент редактуры реальности, продолжили работать и после, блокируя даже такое крупное вмешательство.

Попытки сделать якорь реальности мобильным провалились, а что ещё хуже — привели к поломке нескольких модулей Скрэнтона

Уцелевшие якоря реальности Скрэнтона теперь берегут как зеницу ока, и лишь их собственные поля защищают этот осколок мёртвой вселенной от исчезновения.

К нашему 2018 году многие объекты SCP, придуманные в нулевых, кажутся предсказуемыми и слишком обычными. Подумаешь, тварь шириной в две тысячи километров (это не опечатка), чья спина торчит в Тихом океане! Да и сейчас фантазия порой подводит авторов. Но этот изъян с лихвой компенсируется пользой.

Век культовых писателей-фантастов прошёл, на их поприще едва сводят концы с концами редкие энтузиасты, а в хоррорах настолько боятся новых идей, что даже проверенные интернетом крипипасты умудряются втоптать в грязь. Так кому теперь создавать новые концепции, как не легиону анонимов?

Источник

user 15 мая 2020 г. 16:06

Солнечный ветер

Снасти дрожали от натуги: межпланетный ветер уже наполнил огромный круглый парус. До старта оставалось три минуты, а у Джона Мертона на душе был мир и покой, какого он целый год не испытывал. Что бы ни случилось, когда коммодор даст сигнал стартовать, главное будет достигнуто независимо от того, приведет его «Диана» к победе или к поражению. Всю жизнь он конструировал для других; теперь наконец-то сам поведет свой корабль.

– Две минуты до старта, – сказал динамик. – Прошу подтвердить готовность.

Один за другим отвечали капитаны. Мертон узнавал голоса, то взволнованные, то спокойные, – голоса его друзей и соперников. На четырех обитаемых планетах наберется от силы два десятка человек, умеющих управлять солнечной яхтой, и все они сейчас здесь кто на линии старта, кто на борту эскортирующих судов, кружатся вместе по орбите в двадцати двух тысячах миль над экватором.

– Номер один, «Паутина», готов!

– Номер два, «Санта-Мария», все в порядке.

– Номер три, «Солнечный луч», порядок.

– Номер четыре, «Вумера», все системы в норме.

Мертон улыбнулся, услышав этот отголосок старины. Так докладывали еще на заре космонавтики, и это вошло в свод традиций. Бывают случаи, когда человеку хочется вызвать к жизни тени тех, кто до него уходил к звездам.

– Номер пять, «Лебедев», мы готовы.

– Номер шесть, «Арахна», порядок.

Теперь очередь его, замыкающего. Странно подумать, что слова, которые он произнесет в этой маленькой кабине, услышат пять миллиардов людей.

– Номер семь, «Диана», готов к старту.

– Подтверждаю с первого по седьмой, – ответил безличный голос с судейского катера. – До старта одна минута.

Мертон слушал вполуха; он в последний раз проверял натяжение фалов.

Стрелки всех динамометров замерли неподвижно, зеркальная гладь исполинского паруса блестела и искрилась на солнце. Невесомо парящему у перископа Мертону казалось, что парус заслонил все небо. Ничего удивительного – пятьдесят миллионов квадратных футов соединено с его капсулой чуть не сотней миль такелажа. Если бы сшить вместе паруса всех клиперов, какие в прошлом белыми тучками летели над Индийским океаном, то и тогда они не сравнялись бы с парусом, в который «Диана» ловила солнечный ветер. А вещества в нем чуть больше, чем в мыльном пузыре: толщина этих двух квадратных миль алюминированного пластика всего лишь несколько миллионных дюйма.

– До старта десять секунд. Все съемочные камеры включить.

Такой огромный и вместе с тем такой хрупкий – уму непостижимо! Еще труднее освоиться с мыслью, что это тончайшее зеркало одной только силой уловленных им солнечных лучей может оторвать «Диану» от Земли.

– …пять… четыре… три… два… один… руби!

Семь сверкающих ножей перерезали семь тонких линий, привязывавших яхты к базам, на которых их собрали и обслуживали. До этой секунды все в строгом строю летели вокруг Земли; теперь яхты начнут расходиться, словно влекомые ветром семена одуванчика. Победит та, которая первой достигнет орбиты Луны.

На «Диане» как будто ничего не изменилось. Но Мертон знал, что это не так. Хотя он не ощущал тяги, приборная доска говорила ему, что ускорение приближается к одной тысячной G. Для ракеты смехотворно мало, но для солнечных яхт это было рекордом. «Диана» хорошо сконструирована, огромный парус оправдывает надежды, которые он на него возлагал. При таком ускорении после двух кругов он разовьет достаточную скорость, чтобы покинуть околоземную орбиту. А затем, подгоняемый всей мощью Солнца, пойдет курсом на Луну.

Вся мощь Солнца. Он усмехнулся, вспоминая, как пытался растолковать на лекциях там, на Земле, что такое солнечный ветер. Тогда лекции были для него единственным способом заработать деньги на свои личные опыты; он был главным конструктором «Космодайн корпорейшн», создал немало космических кораблей, но его хобби фирму не увлекало.

– Протяните ладони к Солнцу, – говорил он. – Что вы чувствуете?

Тепло, конечно. Но, кроме него, есть еще давление. Правда, такое слабое, что вы его не замечаете. На площадь ваших ладоней приходится всего около одной миллионной унции. Но в космосе даже такая малая величина играет роль, потому что она действует все время, час за часом, день за днем. И запас энергии, в отличие от ракетного горючего, не ограничен. При желании можно ее использовать. Мы можем создать паруса, которые будут улавливать солнечное излучение.

Тут он доставал кусок легкой материи в несколько квадратных ярдов и подбрасывал его в воздух. Влекомая теплыми токами воздуха, серебристая пленка, струясь и извиваясь, словно дым, медленно всплывала к потолку.

– Видите, какая легкая, – продолжал Мертон. – Квадратная миля весит только одну тонну, а лучевое давление на такую площадь достигает пяти фунтов. Парус будет двигаться, и нас потянет, если мы его запряжем.

Конечно, ускорение будет очень мало, около одной тысячной G. На первый взгляд пустяк, но посмотрим, что это значит. За секунду мы продвинемся на одну пятую дюйма. Обычная улитка и то проходит больше. Но уже через минуту мы покроем шестьдесят футов и разовьем скорость более мили в час. Неплохо для аппарата, который приводится в движение солнечным светом! За час мы удалимся от исходной точки на сорок миль, скорость достигнет восьмидесяти миль в час. Не забывайте, в космосе нет трения. Стоит что-нибудь стронуть с места, потом так и будет лететь. Вы удивитесь, когда я вам скажу, что такое одна тысячная G: за сутки парусник разовьет скорость две тысячи миль в час. Если стартовать с околоземной орбиты – а другого способа нет, – за два дня будет достигнута вторая космическая скорость. И все это без единой капли горючего.

Он убедил своих слушателей: в конце концов ему удалось убедить и «Космодайн». За последние двадцать лет возник и развился новый спорт. Его, не без оснований, называли спортом миллиардеров, но теперь он стал окупаться благодаря печати и телевидению. Взять, к примеру, нынешние гонки: на карту поставлен престиж четырех континентов и двух планет, и число зрителей превзошло все ожидания.

«Диана» хорошо начала гонки; теперь можно взглянуть и на соперников.

Соблюдая предельную осторожность (надежные амортизаторы отделяли капсулу от тонких снастей, но он предпочитал не рисковать), Мертон переместился к перископу. Вот они, будто невиданные серебристые цветки среди черных полей космоса. Ближе всех – каких-нибудь пятьдесят миль – южноамериканская «Санта-Мария», очень похожая на воздушного змея, только размеры не те: длина стороны – миля с лишним. Несколько дальше – «Лебедев», сконструированный Астроградским университетом и напоминающий мальтийский крест; четыре крыла по его краям, очевидно, можно поворачивать для перемены курса. «Вумера», снаряженная Федерацией Австралазии, обыкновенный парашют четырех миль в поперечнике. «Арахна» (яхта Главного космического комбината), в полном соответствии со своим именем, похожа на паутину и собрана по тому же принципу: из центра по спирали расходятся автоматически управляемые перепонки. Точно так же, только размером поменьше, сделана «Паутина» Еврокосмоса. Присланный Марсианской республикой «Солнечный луч» представлял собой плоское кольцо с полумильным отверстием; кольцо медленно вращается, и центробежная сила придает ему устойчивость. Идея старая, но никому еще не удавалось успешно осуществить ее. Мертон мог бы поклясться, что экипаж помучается с парусом, когда надо будет поворачивать.

Правда, осталось еще шесть часов до той поры, когда яхты завершат первую четверть своего медленного, величавого полета по суточной орбите.

Сейчас, в самом начале гонок, они идут от Солнца, так сказать, с попутным солнечным ветром. Надо выжать все из этого галса, пока яхты не обогнут Землю и Солнце не окажется впереди.

На этой стадии навигация не требовала от него внимания, и Мертон решил сделать первую проверку. Он тщательно осмотрел парус, подолгу останавливая перископ на точках, где снасть крепилась к парусу. Фалы узкие полосы неметаллизированной пластиковой пленки были бы совсем невидимы, если бы не флюоресцирующая краска. Сейчас они казались протянувшимися на сотни ярдов упругими разноцветными лучами; каждая пленка управлялась своим электрическим брашпилем, чуть больше катушки спиннинга.

Эти крохотные брашпили непрерывно вращались, то выдавая, то выбирая фалы по команде автопилота, который держал парус под нужным углом к Солнцу.

Нельзя не залюбоваться переливами солнечных лучей на этом исполинском гибком зеркале… Оно медленно колыхалось, вибрировало, и множество отражений светила бежало по нему, теряясь у кромки паруса. Эта вибрация неизбежна; как правило, она ничем не грозила хрупкой конструкции, по Мертон был начеку. Иногда колебание переходит в зловещее биение, от которого парус рвется в клочья.

Убедившись, что все в порядке, он снова стал ловить перископом своих соперников. Как он и думал, «прополка» уже идет, менее совершенные яхты отстают. Но настоящая проверка их качеств начнется, когда они войдут в тень Земли и маневренность будет играть такую же роль, как скорость.

Казалось бы, не самое сейчас подходящее время – гонки только что начались, – но не худо было вздремнуть. На других яхтах по два человека, они могут чередоваться, а Мертона некому подменить. Он может положиться лишь на свои собственные силы, как Джошуа Слокум, который в одиночку провел вокруг света свою крохотную «Спрэй».

Мертон пристегнул к креслу ноги и пояс эластичными ремнями, потом надел на лоб электроды усыпляющего устройства. Включил реле времени на три часа и закрыл глаза.

Электрические импульсы нежно гладили лобные доли мозга; перед глазами, навевая сон, поплыли цветные спирали.

– Номер шесть, «Арахна», порядок.

Назойливый сигнал тревоги вырвал его из крепкой хватки сна.

Он тотчас скользнул взглядом по приборной доске. Прошло всего два часа, но над акселерометром мигал красный огонек. Пропала тяга, «Диана» теряла скорость.

Первой мыслью Мертона было: «Что-то с парусом! Наверно, отказало противовращательное устройство и запутались фалы». Он посмотрел на приборы, отмечающие натяжение снастей. Странно: один край паруса в полном порядке, зато вдоль другого края приборы показывают ослабление тяги.

Вдруг Мертона осенило, и он прильнул к перископу. Ну, конечно, в этом вся закавыка!

Огромная, резко очерченная тень наползала на отливающий серебром парус. Мрак грозил окутать «Диану», словно между ней и Солнцем появилась туча. А в темноте, без солнечных лучей, яхта потеряет скорость и начнет беспомощно дрейфовать.

Но какие же тучи здесь, в двадцати тысячах миль от Земли? Если появилась тень, она создана человеком.

Усмехнувшись, Мертон навел перископ на Солнце; одновременно он установил фильтры, позволяющие без вреда для глаз смотреть на ослепительный лик светила.

– Маневр четыре-а, – пробурчал он. – Ладно, посмотрим, кто кого.

Казалось, огромная планета наползает на солнечный диск, уже накрыла его край черным сегментом. Это «Паутина», шедшая в двадцати милях за Мертоном, пыталась специально для «Дианы» сотворить искусственное затмение.

Вполне дозволенный прием. В старину, когда устраивали парусные гонки на море, капитаны частенько старались перехватить друг у друга ветер.

Но Мертон не думал легко сдаваться. Настал миг для контрдействий.

Маленькая счетная машина «Дианы» – всего со спичечную коробку, но заменяет тысячу вычислителей – подумала ровно секунду, после чего выдала ответ. Придется с помощью панелей управления 3 и 4 развернуть парус под углом двадцать градусов; тогда световое давление вынесет его из опасной тени «Паутины» и откроется все Солнце. Жалко нарушать работу автопилота, тщательно запрограммированного с таким расчетом, чтобы обеспечить высшую скорость, но на то он и сидит здесь. Благодаря таким вот минутам солнечные гонки остаются спортом, а не поединком электронных машин.

Он вытравил лини 1-6. Натяжение сразу ослабло, и они начали извиваться, словно сонные змеи. В двух милях от капсулы медленно приоткрылись треугольные секции, пропуская солнечный свет. Но еще долго все оставалось по-прежнему. Трудно привыкнуть к этому миру замедленного движения, где проходит несколько минут, прежде чем твои действия производят зримый эффект. Наконец Мертон увидел, что парус наклонился к Солнцу: тень «Паутины» отступила, и темный конус растворился в космическом мраке.

Задолго до того, как тень ушла совсем и Солнце очистилось, он выровнял парус и вернул «Диану» на прежний курс. Инерция вынесет яхту из опасной полосы, незачем перебарщивать и ломать все расчеты, вильнув слишком далеко в сторону. Вот еще правило, которое нелегко усвоить: едва ты начал какой-нибудь маневр в космосе, как уже пора думать о его прекращении.

Он снова включил сигнальное реле, готовый преодолеть любое естественное или подстроенное – препятствие; может быть, «Паутина» или кто-нибудь другой из соперников попробуют повторить этот трюк. А пока можно и перекусить, хотя особенного голода он не ощущал. В космосе расход физических сил невелик, не мудрено забыть про еду. Но это опасно: в случае неожиданных затруднений может не хватить энергии, чтобы справиться с ними.

Он вскрыл первый пакет с едой и без особого восторга изучил его содержимое. Одного названия – «Космопаек» достаточно, чтобы отбить аппетит… И он не очень-то полагался на вторую надпись: «Отсутствие крошек гарантируется». А крошки, говорят, для космического экипажа опаснее метеоритов. Летая по кабине, они могут вызвать короткое замыкание, закупорить важные каналы, проникнуть в приборы, которые считаются вполне герметичными.

Как бы то ни было, он с удовольствием проглотил ливерную колбасу, а за ней шоколад и ананасное пюре. Пластиковый кофейник уже согрелся на электроплитке, когда уединение Мертона было нарушено голосом радиста с коммодорского катера.

– Доктор Мертон? Если вы не заняты, с вами хотел бы поговорить Джереми Блер.

Блер слыл одним из самых умных комментаторов; Мертон не раз выступал в его программах.

– Согласен, – ответил он.

– Здравствуйте, доктор Мертон, – немедля вступил комментатор. – Рад, что вы можете уделить нам несколько минут. Позвольте вас поздравить похоже, вы идете впереди.

– Об этом пока слишком рано судить, – осторожно отозвался Мертон.

– Скажите, доктор, почему вы решили вести яхту в одиночку? Потому что до вас этого никто не делал?

– А разве это не уважительная причина? Но дело, конечно, не только в этом. – Он помолчал, подбирая слова. – Вы знаете, как сильно ход солнечной яхты зависит от ее массы. Второй человек да еще все запасы для него – это лишних пятьсот фунтов, которые могут решить исход гонок.

– Вы вполне уверены, что справитесь с «Дианой»?

– Достаточно уверен, для этого я и установил автоматы. Моя главная задача – следить и принимать решения.

– Но ведь какой парус – две квадратные мили! Просто не верится, чтобы один человек мог управляться с такой махиной!

Мертон рассмеялся:

– Почему? Эти две квадратные мили дают максимальную тягу десять фунтов. Ее можно одолеть одним мизинцем.

– Ну ладно, спасибо, доктор. Желаю успеха. Я еще свяжусь с вами.

Комментатор выключился, а Мертон ощутил запоздалую неловкость. Ведь он сказал не всю правду, а Блер достаточно проницателен, чтобы понять это.

Есть еще одна причина, почему он сейчас один здесь, в космосе.

Почти сорок лет он работал с бригадами по сто, даже по тысяче человек, создавая самые сложные двигательные аппараты, какие когда-либо видел свет. Последние двадцать лет он руководил конструкторским бюро и видел, как его творения взмывают к звездам. (Иногда бывали и неудачи, которых нельзя забыть, хоть вина и не его.) Он прославился, за его плечами блестящая карьера. Но сам он никогда не был главным действующим лицом, всегда выступал в ряду со многими.

Это его последняя надежда лично отличиться. До следующих гонок не меньше пяти лет – период спокойного Солнца кончился, идет полоса скверной погоды, в солнечной системе будут бушевать радиационные штормы. Когда снова станет безопасно ходить на этих хрупких, не защищенных броней яхтах, он уже будет стар.

Мертон бросил в мусорный ящик пустые коробки из-под еды и снова повернулся к перископу. В первый миг он обнаружил только пять яхт, «Вумера» куда-то исчезла. Прошло несколько минут, прежде чем он отыскал ее – туманный призрак на фоне звезд, парализованный тенью «Лебедева». Он хорошо представлял себе, как австралазийцы лихорадочно пытаются выбраться из ловушки. Как же они попались? Очевидно, у «Лебедева» необычайно высокая маневренность; стоит присматривать за ним, хотя сейчас он слишком далеко, чтобы угрожать «Диане».

Земли почти не видно, остался только узенький яркий серп, стремящийся к Солнцу. Рядом с пламенной дугой тускло обрисована ночная сторона планеты; тут и там в просветах между тучами поблескивает зарево больших городов. Темный диск уже заслонил часть Млечного Пути, через несколько минут он начнет закрывать Солнце.

Свет угасал; по мере того как «Диана» бесшумно погружалась в тень Земли, парус загорался сумеречным пурпурным оттенком – отблеском многократных закатов, удаленных на тысячи миль. Солнца кануло за невидимый горизонт, и в несколько минут сгустилась ночь.

Мертон посмотрел назад вдоль орбиты, по которой прошел уже четверть пути вокруг родной планеты. Одна за другой гасли яркие звездочки остальных, когда они следом за ним ныряли в быстротечную ночь.

Какой-нибудь час – и Солнце опять покажется из-за огромного черного щита; до тех пор все они беспомощны, должны идти по инерции.

Он включил прожектор и стал просвечивать его лучом темный парус.

Тысячи акров пленки уже сморщились, обмякли, фалы провисают, надо скорей подтягивать их, пока не запутались. Но это в порядке вещей. Все идет как было задумано. Отставшим от него миль на пятьдесят «Арахне» и «Санта-Марии» повезло меньше. Мертон узнал, какая неприятность их постигла, когда вдруг заработало радио на аварийной волне.

– Номер два, номер шесть, говорит контроль. Вам грозит столкновение.

Ваши орбиты пересекутся через шестьдесят пять минут! Вам нужна помощь?

Наступило долгое молчание, два капитана переваривали недобрую весть.

Интересно, кто из них виноват? Вероятно, одна яхта пыталась закрыть другую тенью и не успела закончить маневр, как обе вошли в мрак. А теперь уже ничего не поделаешь.

Но ведь у них есть еще шестьдесят пять минут! Они успеют снова выйти на Солнце из-за Земли. Если паруса тогда уловят достаточно энергии, они сумеют, может быть, избежать столкновения. Наверно, сейчас на «Арахне» и «Санта-Марии» вычислители работают с полной нагрузкой.

«Арахна» ответила первой, и ответ был именно такой, какого ожидал Мертон.

– Контроль, здесь номер шесть. Спасибо, нам не нужна помощь. Сами справимся.

«Любопытно будет посмотреть», – подумал Мертон. Надвигается первый драматический эпизод гонки, и произойдет он как раз над линией полуночи на спящей Земле.